Previous Entry Share Next Entry
Пятая книжная полка. Year ended
poro4noe_ditja

Наконец, финишировал марафон запойного чтения.
Результаты чуть хуже ожидаемых, но 35 новых книг в копилке, что, по-моему, не плохо.
Пусть и не все достойны быть рекомендованными и перечитанными, но это уже mainer Meinung nach :)



35. Роман Светлов. Бали: шесть соток в раю


Есть книги, после финального Конец которых хочется на амбразуру, в бой, бросить все и начать новую жизнь здесь, за тридевять земель, пахать, творить, созидать, где угодно, как угодно, что угодно. Но не в этом случае. Даже желания слетать на Бали не появилось и уже тем более приобрести шесть соток тамошней земли для выращивания риса. Увы.


34. Орхан Памук. Дом тишины



Это были долгие мучения по взаимному согласию: я - книгу, книга - меня.
Три месяца продираний через жизнеописание турецкой саги о Форсайтах. В таких случаях я убеждаю себя, что бросить, хоть и стоит, но будет немного жаль, если не добредешь до финала. Вдруг там-то на последней странице вся суть, соль и смысл бытия, вселенной или хотя бы нескольких сотен страниц мелким шрифтом. Отнюдь. Издыхающую лошадь стоит бросить. Аминь.
Более удачным для меня был его же "Музей невинности", хотя бы воодушевивший на предстоящую поездку в Стамбул: так сочно и красочно  подан город



33. Наташа Кампуш. 3096.

А что бы вы сделали, если оказались похищенной в восмилетнем возрасте по дороге в школу? Запертой в подвале на бесконечные 3096 дней? Если бы ежедневно приходилось вымаливать еду и терпеть побои? Если бы надежды на спасение из этого ада не было? Если бы все, что у вас осталось неприкосновенным, это мантра: если я не стану свободной ко дню восемнадцатилетия, я убью себя.
Наташа стала. Значит ли это, что ее история закончилась хорошо? Нет однозначно черного и белого. Есть жизнь. Вопреки.
32. Харпер Ли. Убить пересмешника.

Не знаю, что "проходят" на нынешних уроках литературы, но "...пересмешника" я бы включила в обязательную программу. Пожизненно.

31. Кеннет Грэм. Ветер в ивах
Порой совершенно не детская книга (то есть, читая ребенку, я бы намеренно упускала некоторые особо, как я думаю, кровожадные моменты), но это та классика, которую приятно перечитывать и сочувствовать приключениям обитателей леса. С высоты своего возраста совершенно иначе воспринимаешь детскую литературу (лично я - чрезмерно среьезно :)))
30. Анри Гидель. Коко Шанель

Что есть здесь вымысел, что правда? С какой долей вероятности написан портрет Коко не иконы и божества, а женщины, обожаемой и не понятой, росшей в бедности и умершей в славе, преданно и самозабвенно любящей труд и собственноручные творения? Как бы то не было, благодаря Анри, Шанель словно становится трехмерной, подсвеченной успехом и разочарованием, предательством и безответной любовью, жаждой жизни и страхом одиночеством.
29. Адэр Гилберт. Мечтатели

Во всем виноват Бертолуччи, Париж и Ева Грин. Книга как красное знамя революции, что непринужденно и легко реет на ветру, в то время как толпа скандирует о свободе, братстве и мире, а огонь юных сердец пожирает мечущиеся души.

28. Над пропастью во ржи

Буду банальна: Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак (с)


27. Дневник Анны Франк

В начале февраля в музей Великой Отечественной Войны, что на Поклонной горе в дар передана музеем Яд-ва-Шем одна из шести копий списка Шиндлера. Девятнадцать листов машинописных столбцов имен и фамилий, среди которых нет имени это девочки. В октябре 1944, за два месяца до освобождения Освенцима, ее с сестрой депортировали в Берген-Безельн. В апреле 1945 она умерла от тифа. Но до сих пор живо свидетельство войны. В Амстердаме к дому семьи Анны выстраивается самая длинная очередь в городе. И молодежи больше, чем на улице красных фонарей. Хочется верить, что это не случайное совпадение.

?

Log in

No account? Create an account